TUNDRA TRUMPETS

Первая серия.

0. Вспоминать - значит восстанавливать близость. Фрагменты получаются, но уж таков жанр, а потом, и вся жизнь, - своя или чужая, в сущности - лоскутное одеяло и когда вспоминаешь, в руках куски.

1. Второго сентября мы уехали на поезде Москва-Воркута на восток. Вечером в поезде под пиво познакомились, главным образом Пётр с нами, поскольку мы уже представляем более-менее схоженную компанию: с Тимофеем катались по речкам, с Эдиком по Чегету, а мы с Сашей не были, пожалуй, ещё в Катманду, а так много где были. А Пётр сказал, что он математик по образованию и в придачу фотограф. Судя по его «машинкам» и вправду фотограф, но, как известно, это гордое звание присваивается участнику только после просмотра отснятого материала:) Или не присваивается. Так что подождём.

В Инте встретил дождик, холод, местные менты, три весёлых собаки, которым я с ходу купила колбасы, которую они с хода же и сожрали, не слишком впрочем заискивая, гордые северные собачки.

Начали забрасыватся. Процесс протекал в «Урале», совместно с другой группой из шести тоже человек. Мне довелось ехать в кабине, так что страшного кунга я миновала, хотя и так трясло, подкидывало и швыряло, мало не было нисколько. Посёлочек интинский привокзальный, выглядевший как шикарные декорации к «Сталкеру» или просто выглядивший, как после авианалёта, подкреплённого наземными силами. Никого, ничего, чудовищная чёрная дорога сквозь лесок, час едем, другой – болтанка, дорога сквозь лесок… Уж не на месте ли мы трясёмся, а сбоку крутят декорации с нарисованным леском? Или хуже того: всё настоящее, только едем не сдвигаясь с места? Сюр прерывает серьёзная поломка машины. Отвалилась рессора, вид удручающий. Лихие парни и наши удальцы бросились помогать, посредством вырубания леса, подсовывания брёвен под машину, бедняга ездит без домкарата, без ничего, лом есть у него, спецовка, две бутылки водки… Ковыряются с рессорой, поодаль прогуливаются три девушки… Ленивые комары, мелкий дождь из сита и наконец поехали.

Стали подниматься на огромную, нескончаемую возвышенность, потом опасно с неё спускаться. Снова дорога вверх и упал густой туман. Вешки по обочинам, немного странной тундры с кучами камней, а «Урал» всё тянет и тянет вверх, на небо что ли хочет заехать, благо по такой погоде могут и пропустить незамеченных? А, вот и ворота! Да не туда: обычное бодание нац.парковских кордонов с водилами и туристами на предмет отъёма денег. Хоть каких-нибудь! Фига вам, едем дальше…между прочим всё равно вверх. Мальчика Егора швыряет рядом со мной, а он умудряется спать. Скоро он проснётся и сразу расскажет мне, что ищет места силы, что занимается боевыми искусствами типа таэквандо и умеет засыпать, когда захочет в любой момент. Поклонник КК был забавный и симпатичный, было ему шестнадцать лет, такой, похож на котёнка- переростка с сумашедшими белыми глазами. Он был горд, что заехал в такие «дикие» места в первый раз!, - а я? А я в какой раз? Почти невозможно вспомнить.

2. Ну, вот хоть что-то не из дурных московских флэшбэков – Кожим показался внизу, будем переправлятся. Зеленущий лес, стальная неприветливая река с островом посередине, всё оправлено в пологие холмы. Народ, высыпавшись из кунга, медленно и со злостью приходит в себя: дорога выворачивает наизнанку. Прошусь внутрь и я, совестно смотреть на страдания коллег, мне не дают, правильно, знают, что внутри и будет мой конец маршрута, локальный конец. Переправляемся вброд и водила делает это с завидной уверенностью, он немного пьяный и скоро выпьет ещё бутылочку водочки, но пока это только допинг. Показывается Балбанью, поуже, поигривее, дорога входит в широченное и древнее ущелье, горы растут, речка течет, кокетливо показываясь и пропадая. Хмуро, сыро, но величественно и очень спокойно, спокойно спокойствием миллионов лет. «Шаман» -гора, другие вокруг, не менее шаманы… В воздухе дрожит время, плёночка такая покрывает всё вокруг, марево времени, оно тут скапливается что ли? И скопившись производит из себя что хочет, ваяет без присмотра – Гора, Река, Лес, Горизонт. Глядя на эти игры времени, отрубает внутренний монолог сразу и прочно. Живёт интенсивной жизнью только глаз, отпечатывая на сетчатку картинки. Самое лучшее, что можно здесь сделать – распасться на атомы.

3. Поднявшись на очередную пологую и неимоверно широкую-высокую гору, «Урал» наш пополз вниз, где поблёскивало озерцо, малое Балбанты. На другой стороне виднелся прииск «Желанный». На другой стороне не-ущелья, а как назвать этот огромнейший распадок между древними горами? Тут всё очень большое, грандиозное, а порой и громоздкое. Что бы тут делать людям, интересно? Ну вот стоят, прилепились на склоне десятка полтора бараков, ободранных, нищих, крашеных синенькой краской. Ещё выше в горе белая дыра – разработка кварца. Туда дорога, вниз дорога. Тягостное настроение при виде этого посёлка усиливается сумерками, которые так и не раскошелились на полноценную ночь, зато отбросили цветовую информацию и махнули на пейзаж рукой – сойдёт и тёмно-серый.

Заброска завершена, выгрузили вещи, Саша пошёл проситься у приисковых на ночь, уверенно и сильно холодает, а кунг, где так болтало, стал казаться родным почти существом, потому что жёлтая лампочка внутри была единственным тёплым кусочком пространства на километры вокруг. Странная тут ночь, свет есть, но не тут, а вон там за горами, сияет, подсвечивает их румянцем! А вот именно тут, у бараков темно, темно, но не настолько, чтоб ничего не видеть, а без фонаря всё равно не обойдёшься!

Взошла, как луна, уверенная тётя с пугливыми глазами и мы поняли, что с ночёвкой на прииске придётся повременить. Нам предложили продолжить запланированные маршруты. Пронаблюдав победу страха перед начальством над жадностью к денежкам и удивившись широко известному северному гостеприимству, стали собираться продолжать маршруты, то есть выбираться с прииска и бросаться спать. Впрочем, возможно что туристы всех местных тёть и дядь успели задолбать своими претензиями к их гостеприимству.

Любые мысли на этот счёт прервал большой человек Игорь. Попросту предложил оставить всю снарягу у него в домике на время нашего визита к Народе. А потом позвал на чай. Открылась дверь его барака и на нас, очумевших уже порядком от всего вместе обрушилось всё вместе: жара натопленной буржуйки, темнота (поскольку свет на прииске до пяти) и любовь к гостям как она есть, в чистом собачьем виде. Гоша отмёл любые подозрения в том, что на севере живут так себе люди. Если здесь живут такие собаки, подумала я, то на их хозяев можно положиться! Гоша оказался невысокого роста парнем, ладно и крепко сбитым, цвета чёрной кофейной гущи и с улыбкой до полустоячих ушей. У него имелась даже порода – ягд-терьер и знатокам это скажет о многом, а вообще-то это была массовка к батальной сцене из одного человека. Прошу пардона, собаки! А может и на фиг пардон, поскольку такое сочетание яркости характера и внешних данных встретишь не у любой человеческой особи. Мгновенно перезнакомившись со всеми и каждого самолично перецеловав, а при его росте с кастрюлю это было бы не так просто, если б не феноменальная прыгучесть, Гоша встал куда попало повыше и стал вести беседу с непринуждённым остроумием и доброжелательностью. Это куда попало могло быть и кроватью, чуть позже геологическими образцами и почти сразу, как бы не заметив хозяйского замечания, и коленями гостей. Видно было за версту, что показать себя, шикнуть перед гостями – его слабость. Возможно, ему даже неловко было иногда за хозяина, такого рассудительного, спокойного, неторопливого в движениях. Ну что мол он, ёлки, говорит, - не об этом надо, не об этом, а посмотрите-ка на меня! Что, хорош? Скромно скажу, обаятельнейший мужчина, нет?

Да уж, харизму в карман не запрячешь. Сердце моё пропало окончательно после того, как вспрыгнув ко мне на колени, Гоша аккуратнейшим и мгновенным движением снял резинку у меня с хвоста. И тут же сунул в руки, улыбаясь во всю пасть! Это была шутка! – внятно говорили глаза собаки, - прикольно я умею, да?

Вообщем, тут они оказались похожи, Гоша и его хозяин, у обоих прекрасное чувтво юмора… Игорь напоил нас чаем, засыпал анекдотами, не отказался от водки и через час казалось, что уйти в эту горную тундру будет невозможно. Так мы потихонечку разговаривали, разомлев от еды, тепла и водки, а вконец расшалившегося Гошу хозяин выставил проветриться и охолонуть за дверь…

Что ж надо и честь знать, Игорь решил проводить нас до озерца, показать место стоянки на ночь. Вышли на крыльцо. На травке лежит, отдыхая, морозоустойчивый Пётр, предпочитающий одиночество компании, а на его груди, крепко уперевшись лапами, стоит Гоша. Его выгнали от всех гостей!! Но здесь нашёлся одинокий человек, возможно страдающий, которому Гоша смог благородно предложить своё общество и отчасти покровительство… Пётр только лениво отмахивался от Гошиной дружелюбной пасти…

4. На озере, куда нас впотьмах привёл Игорь, мы скоро поставили лагерь, искупались в этом самом озере, что по ощущениям наверное совпадает с выходом в открытый космос, и влились в тёплую уже компанию наших знакомых по заброске.

Гошак, побежавший с нами, проигнорировал советы и даже приказы хозяина относительно возвращения домой, остался и совал свой длинный нос во все дела, во всём одновременно участвуя.

Ночь быстро превратилась в рассвет, который застал братание честной компании в самой патетической фазе. Нашлись и рыбаки, и Айболиты, и Гагарины и колоссальное количество тем для приятных бесед. Голова наутро болела. Озеро явилось большой и эффективной таблеткой.

Довольно покопавшись, собрали рюкзаки и попрощавшись с новообретёнными друзьями, двинули вперёд, к подступам горы Народной.

Погода иногда показывала солнышко, иногда прятала, дорога тоже то была, то нет, то ручьи, то берёзка по колено, то болото под видом травки. В середине дня прошли мимо стойбища оленеводов. Экзотические люди почти не обратили на нас внимания, нас тут больше, чем их. Только вездесущие собаки, в масть домам, нартам и облакам, как всегда выбежали познакомится, проводить немного и посмотреть, не обломится ли сухарь-другой. Конечно, обломился.

Как бы там ни было, шлёпаем мы не очень быстро, то есть совсем медленно и перейдя через Балбанью, которая пряталась под камнями, решаем встать на ночь. Завтра, если позволит погода, желающие пойдут штурмовать высшую точку Урала. Игорь пугал туманами, обрывами и мокрыми камнями. Посмотрим.

Утро застало палатки в небольшом овражке, прямо напротив кажется, Народная, но до неё идти в обход. Пойдут Саша, Эдик и Тимофей, остальные намерены их провожать и гулять по окрестностям.

Проводили восходителей. Окрестности оказались прекрасны. Огромны и в то же время странным образом уютны. Вообще, от Народной и того, что мы видели и где ходили вокруг, осталось приятное воспоминание спокойствия и домашности. Виновато ли редкое там тепло и солнце? Особое расположение возвышенностей и впадин?

Был немалого размера цирк со снежниками, озеро как устье нашей Балбаньи, курумник, опять же Балбанья в виде ручейка, забавно видеть её, ведь эта наша сплавная речка, веселая и безумно холодная! Такой ли будет позже?

Пока один из нас точно счастив: Димка добрался до вожделенного снежника, сбылась мечта ребёнка! Он пытается с него кататься на пенке, потом бросив это бесперспективное занятие, затеял лепить снеговика. Как истинный художник, не поставил его прямо на снежнике, а выбрал местечко на серых камнях неподалеку, куда таскал скатанные части скульптуры. Скоро выяснилось, что это снежная тётка и у неё не хватает глаз и зубов. Ну, зубы я ей уверенно вставила, как и глаза, потом пофоткались с девушкой, а Димка для пущей красоты нахлобучил ей на голову шапку.

5. Мы ушли на следующий день. Оставили позади это странное место – высокие Уральские горы. Мне было немного жаль, что мы там не пожили подольше. Да, это не Кавказ, всё чуть ниже, не так глобально по масштабу, но эти горы рождают тишину и наполняют ею сердце. Там прекрасно засыпать и блаженно просыпаться – безмолвность. И вообще было бы райское местечко, если б не собачий холод ночью:)

В тот же вечер нас забросили на Балбанью, в устье ручья Пеленгичей. Простились с Игорем, с его Гошей, который сделал прощание незабываемым и уехали с прииска. Увидев далеко позади эти домики, захотелось в них вернутся. Вот и возвращаюсь, хотя раз вспомнив это, вспоминаю уже свои воспоминания. Так и бывает, если нет возможности увидеть.