6. Это гордое и страшное название "стапель"... Он состоялся, два катамарана – четвёрка и двойка были собраны и укомплектованы за чуть меньше дня. А мне опять повезло: я назначена завхозом! Но на этот раз пришла подмога в виде Петра, он тоже завхоз, что в вобщем-то ура, поскольку этот человек обладает уникальными способностями – умеет считать в уме.. Значит не пропадём. Посчитали всё и выяснили, что сможем остаться на Полярном Урале до нового года, если Димон не уест всю сгущёнку. Даже и добыча уже есть, вечером наш райдер вытащил из реки здорового коня, кг на полтора-два. Имя коню – Чёрный Хариус. Конь был немедленно съеден. Димка озабочен поисками ломика для добычи золота, я ведь и забыла, Балбанью – "золотая речка"!

Надо было остаться ночевать на нашей дороге, но мы решили стартовать. Итак, в полседьмого вечера мы поехали по реке. Ничего себе шиверки! – подумала я, будучи по пояс уже в ледяной водичке. В Карелии таким шиверам дают имя и присваивают категорию, здесь – просто проехали. Ладно, едем, планы дойти до деревни Санавож и встать, речка наша уж больно короткая, а матёрым водникам хочется растянуть удовольствие. Растягиваем; несмотря на неопрен, вода пробивает до костей, ноги-руки почти сводит, на нашем катике заливает любая волна. То есть каждая. Дождик пошёл, едем...Изредка выпрыгиваем на берег размять кости. Четвёра идёт впереди, надо бы становиться на ночлег, но подходящих мест нет. В одном из таких мест разминки адмирал принимает волевое решение: "пофиг где, встаём". Пофиг, это узкий сырой островок, что не находит понимания у экипажа четвёрки, поскольку ей приходится продираться на место стоянки по речным камням, так что кое-кто вымок по пояс, чем и не доволен. Ха, да мы на двушке даром не по уши мокнем! Опустим ночёвку и хмурое утро, ох сестричка Балбанью, неприветливо встречаешь!

7. Инструкция по одеванию мокрого неопрена при температуре забортной воды +5, воздуха +10. Берём котёл для приготовления пищи, набираем в него воду, разжигаем костёр, нагреваем котёл и воду в нём. Берём неопреновые штаны, наливаем в них горячую воду и ни минуты не медля, надеваем их на себя. Садимся на кат и говорим себе, что вода в реке сегодня гораздо теплее, чем вчера. Градуса на два, не меньше.

Ладно, поехали. Пошли какие-то препятствия и выглянуло солнце, что не добавило тепла, но хоть немного оптимизма. Четвёрка идёт в составе: Тимофей-Эдик капитаны, Пётр, Димка – матросы. Я пока не слышу мата с капитанского места четвёрки, но видно, что Тиму нелегко. Как интеллигентный человек он стесняется орать, что, замечу, быстро пройдёт, но собрать экипаж ему пока не удаётся. Все гребут туда, куда хотят(не хотят) грести, но только не туда, куда указывает капитан. Эта четвёрка - очень подвижное и отзывчивое судно, но только при условии слаженной работы. При обратном это превращается... Что ж, время пока есть, главные препятствия ещё впереди.

Времени, вобщем не оказалось. В Москве Димка подъехал ко мне с осторожным вопросом: "Можно ли кильнуть кат-четвёрку?" "На такой реке невозможно", - сказала я и оказалась неправа. Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

Зашумело впереди, причалили, пошли осматривать. Ну, вобщем шивера с камнями, на выходе бочка, чуть дальше высокая скала, под скалой местный дядька ставит сеть, другой бродит с удочкой, выше – деревня Санавож. Простое препятствие, мы с Сашей стартанули, а перед прохождением Саня посоветовал Тиму поменять Эдика с Петром местами, т.е. сделать Петра вторым капитаном. Совет оказался роковым. Пройдя эту шиверину, мы выгребли на каменный островочек посреди реки и стала я готовиться снимать прохождение четвёрки на фото. Шивера была настолько проста, что мы даже не озаботились выставлением страховки, идиоты! Но, как видно из дальнейшего, нет безопасных препятствий, есть безопасные прохождения их. Или нет. Четвёра решила пройти круто, не замечая камней и один балыган даже сдвинуть собой на фиг. (Чтоб почище русло было, что ли?) Не сдвинула, а крепко на него села. И сидит себе вдалеке, и матросы сидят и, конечно, ничего не предпринимают и только по отдельным движениям капитана я стала догадываться, что вроде как намечается авария... Да, протормозили мы! Протормозил плотно и экипаж четвёрки, а бедная балалайка решила, что хватить уже тормозить и поплыла себе в разные стороны. То есть мгновенно был оторван один баллон и дальше сплав проходил несколько нервно:Тим с Димкой верхом на баллоне и сорванной раме, остальные – под этой конструкцией. Пока мы бестолково метались по берегу, доблестных водников благополучно затащило в улов. Все спаслись на берег, а Пётр, видимо решив, что маловато ощущений, под финишем, на спокойной воде упустил штатное весло, хотя всех новичков яростно предупреждали: "Утопите вёсла - пойдёте по берегу". Так закончился этот инциндент, он стал единственной серьёзной аварией и повезло, что на такой ерунде. Река быстро вразумила нас и мы, встряхнувшись, страховали уже всерьёз, и с воды, и с берега.

Но как я теперь буду смотреть в глаза Димке?

8. Весло уплыло в Кожим, ну и пусть добирается хоть до Баренцова моря, мы сделали новое из осины и лопасти от тайменёвского весла и пошли дальше. Дальше была крутопадающая шиверина с хорошим таким сливом и приличными бочками за. Димку сняли с четвёрки и мы с ним, с морковками в руках, пронаблюдали как балалаечка, словно норовистая лошадка, проскакала по бочкам и сливам. Действия видоизменённого экипажа вносили в траекторию движения не много изменений. А я стала соображать, как же нам проходить эту прелесть на двойке, легкой, как стрекоза? Соображения прервали накаченные адреналином Тим и Саня, предложившие пройти. "Ну пусть себе идут, - подумала я. - Пущай свершат свой подвиг, а я их запечатлею". Пропрыгала по порогу и двойка, по её прохождению мне стало понятно, что фиг бы я выгребла. Забегая вперед, скажу, что прохождение было очень хорошо сфоткано Петром, да только сам прыжок в слив снять ему не удалось, жаль!

Бальбанья разошлась – практически без плёсов идут пороги один за другим, почти вечер, все подустали, адреналин потихоньку выходит. "Ну если выходит, - прочитала мысли Балбанья, - то вот вам добавки!". Опять высокая скала, только река устроила под ней прижим, а в русле торчит поваленная ёлка. Надо ли объяснять, что это значит для ката? Есть проход справа, всё опять несложно, хотя воды много, мы с Сашей идём первые и повторяем утренний финт четвёрки – взлетаем на камень и зависаем на нём! Где-то внизу подо мной бурлит вода и тут я начинаю размышлять, что если баллон оторвёт, то хочу ли я пойти самосплавом в прижим, на ёлку? Вряд ли, то есть не сегодня вечером. Так что пришлось ухнуть в эту водичку, снять мою часть ката с камня, а потом за пару сек оказаться в стременах и продолжить запланированную линию движения. Как подвижен наш кузнечик!, развернуть можно одним ударом весла и конечно непростительная ошибка, что мы не обошли этот камень. В дальнейшем, мы научимся их прямо-таки "облизывать" и вполне оценим высокие сплавные качества спортивной двойки.

"Ладно, хватит на сегодня!" - сказала Балбанья и подарила замечательной стоянкой с баней, с солнечной днёвкой, расслабухой, морем маслят, даже найденным под порогом новым веслом!

9. На высоком скальнике над речкой стоит памятный крест пятнадцатилетнему мальчику, погибшему здесь в девяносто втором году. Порог несложный, с прижимом, но на выходе лежит огромный бульник и если от него не уйти... Может так всё и было, может иначе, странные и страшноватые мысли приходят, глядя на эту табличку...

10. Вечером, дождавшись подходящего освещения, отправляемся с Петром на скалы – снимать и любоваться нашей Балбаньёй, синими горами вдали, величественно лежащим на утёсе Тимофеем. Побродив в задумчивости по окрестностям, спускаемся к самой бане! Она оказалась даже очень ничего мероприятием, веселым и жарким. Самое весёлое, это контраст между парилкой и водой в озерце... Ночную благодать прервал изумительно истошный, почти нечеловеческий крик Тимофея "Ой, гады, что же вы делаете!", затолкавшего себя самого в озеро. С тех пор по берегам Балбаньи перестали гнездится птицы...

Но нам и крики были в радость и блаженство. Нирвана зависла над нашей стояночкой и неторопливо опустилась на нас, и только неутомимый Пётр, у которого два мотора, а возможно и три, навинтил объектив на свой фотик и бесконечно нас снимал, благо пребывали мы в послебанной расслабухе и отмахиваться от папарацци не стали.

Стемнело, захолодало и кто-то увидел в лесу яркий свет. Понеслись версии: Урал едет, не Урал, другая машина, едут инопланетяне, не едут, а приземляются, давайте познакомимся, давайте не будем, а то они нас съедят, а что же там так горит? Пробакланив еще минут десять, мы были зачарованы восходом огромной, неправдоподобно яркой луны размером в пол-леса. На её диске были отчётливо видны не наши горы и долины, астрономы-любители с удоволствием наблюдали небесное тело в бинокль.

11. Принято решение не идти на Лемву. Планировали волокнуться 15 км в другую речную систему, и спуститься по Лемве до Усы, жд станция Абезь. Похоже, не выходит: горная часть с восхождением на Народную и волок на другую речку – это многовато для нашей команды. Трое новичков из шестерых, двоим по крайней мере маршрут даётся нелегко, да и опытных нас пробивает слегка от экстремальной погоды. Решили плыть по Кожиму, и забегая вперед скажу, что не пожалели. Кожим оказался редким красавцем.

Забираемся всё дальше по Балбанье, идут пороги, короткие плёсы с неслабым течением, скалы по берегу поражают воображение высотой, разнообразием рельефа. Они то красные, то угольно-чёрные, то отвесные, то полого уходящие в воду огромными ступенями... Речка катит и катит. Препятствия интересные, для четвёрки учебные, для нашей двойки, вообщем, тоже, но кое-где адреналинит. Например, когда бочка смяла "мой" баллон, не до конца накаченный, такое я видела впервые, причём в роли участника. Когда река, сузившись в отвесных скалах, бъёт со всего маху в берег и поворачивает на девяносто градусов, создавая приличный прижим и становится понятно, что проходить некоторые отрезки надо ювелирно. В этом, собственно, и есть суть и прелесть сплава по бурной воде – в сочетании пропорций продуманности прохождения, усилий и сноровки экипажа и непредсказуемости реки. То есть, как идти-то понятно, но вот пустят ли так пройти? Интересно также идти всё без просмотра, на ходу читая реку и принимая решения.

Расход воды увеличивается и судя по всему, скоро мы впадём в Кожим. Да, так и есть, похоже, подходим к устью. Но до этого четвёра не оставит нас без впечатлений и крепко прижмётся к одной из скал, звук будет неприятный, вид Димки, убирающего весло от скального прижима тоже, но всё обойдётся без травм. Балалайка - надёжное судно.

Вот и братец Кожим – гора на стрелке, приличные бочки – покатушки – прощай, Балбанья! Кожим мощнее, шире, впереди единственный именной порог на маршруте – Манюка, что значит на местном наречии "нехорошее место". Да, хорошего и вправду мало: два стеснённых поворота, прижим, бочки, и высокая вода... Обедаем и решаем идти, и сразу же за Манюкой вставать. На этот раз четвёрка первая. Проходит, сообщает по рации детали прохождения, и мы стартуем. Саша пересадил меня на другой баллон, чтоб я не снесла собой скалу, если повезёт встретится с ней в прижиме. Немного непривычно, забываешь, где право, где лево и на старте адреналин прокачивает уже выше крыши! Ничего, прошли, в ритме вальса...

Встали за порогом, неостывшие Тим и Пётр пошли кататься в пороге на двойке, мало им воды, мало...

12. Странное чувство посещает иногда: забрались далеко мы и немного неуютно. Думаю, что это такой островной комплекс, ведь город, он как остров, сидишь в его пределах и не очень-то понимаешь кочевников, а тут вот стал кочевником сам, едешь, едешь, и забываешь в какой-то момент куда и зачем. И основным мотивом становится дорога, твоё перемещение в пространстве. Пожалуй, это единственное, чем мы можем ответить географии.

Место, где мы стоим, разнообразно по рельефу, но главная его достопримечательность – Каменная Баба, останец на берегу. Туда мы и отправились на экскурсию. Баба, вобщем, как баба, толстая, слегка улыбается, ручки сложила на животе, смешная...Впрочем, она могла быть и Сурком, и Кошкой, и Тигрой, кому что привидется.

На обратном пути нас силой затащили к костру немного очумелые люди. Они оказались туристами-новичками, отставники, шахтёр из Инты, компания друзей, которых забросили на верховья Кожима и без подготовки и спассредств спустили по реке. В одном пороге смытый волной член экипажа простоял в ледяной водичке на скале часа полтора, пока его с верёвками не сняли сверху... Короче, ребята пили водку, ловили хариуса и ждали машину из Инты. У них я впервые увидела, как разливают водку из пятилитровой канистры.

Гостеприимные люди оказались рыбаками, надавали советов по ловле, подарили Сане спец. поплавок, что оказалось очень в тему, поскольку наш азартный райдер за день оставил десяток блёсен на камнях Кожима, не успокоился, привязал наливной поплавок, в секунду пропинал и его, и ходил по лагерю, соображал, чтобы ещё пропинать. Ни одной рыбины. Мы говорили Сане, что не судьба, видать, забей, но отличие обычных райдеров от обычных людей в том, что они забивают как раз на судьбу.

Рыбаки с бабской стоянки утащили Сашу и Эдика рыбачить, нам дали нам хариусов в мешке, и под реденький дождик я принялась их жарить, а Пётр - веселить нас с Тимофеем необыкновенными рассказами про странных людей. Это было очень смешно и далеко от кожимского сурового берега и корявых лиственниц, что укрывали нас от непогоды. И Пётр, сдержанный человек, похорошел оттого, что перестал сдерживаться, и стал таким смешным и милым человеком и улыбка его необычайно преображала. Мы с Тимом с удовольствием балдели под эти сказки, и я думала, что хоть и холодно, а сухая лиственница крепко греет, куда лучше берёзовых дров, только вот стреляет немилосердно и прожигает одежду.

А Димка к сожалению, залёг в норку и всеми силами старается заболеть. Он долго старался, но усилиями всевозможных средств медицины, приказом адмирала и уговорами команды сдался и не заболел!

13. Кожим помогает нам сильным течением, пороги проходим сходу и ничего не просматриваем, да это и не нужно, препятствия очевидны. Я иду на четвёрке, Пётр на нашей двойке с Сашей, и это хорошее решение. Спасибо Петру, мог бы и не согласиться ехать на двойке, которая весь день под водой и даром бы в порогах, а то просто от любой волны. Саша же идёт всю дорогу и все пороги без спасжилета, без каски, без неопрена, - это особенность поведения райдеров, если кто не знает: "пофиг пороги-даэтоинепороги-чегоразводитьтут-всё нормально". Если кто думает, что это выпендрёж, пусть обломается: на Кавказе летнем-зимнем-весеннем-осеннем со снегом-без снега, с водой-без воды , на любой высоте от 0 до 5642 м(нужное подчеркнуть) было то же самое. И только Сергей Карасов может с ним соревноваться. Такой же олух царя небесного... И зовут их одинаково – Монстр один и Монстр два.

Остальные обалдевают и думают, будет ли нормальная погода хоть раз, то есть будет ли температура воздуха больше плюс 10 градусов Цельсия, ну положим была раз на днёвке, но в ходовые-то дни чего-ж так опускать... Едем, вот и брод, который мы преодолели при заброске на Урале, речка какая-то впала, силы покинули – встаём на рыбачьей стоянке. Шумит наш Кожим, выпили разбавленного Эдиком спирта и улетели...Прилетели и двинули дальше.

Чуть теплее стало, солнце и река показывается в полном блеске и красоте – раскидывается рукавами, поворачивается то одним боком, то другим, то скалы, то лес, то шёлковая гладь, то рябь, но за что всегда спасибо – несёт Кожим, скорость течения не меньше 3-4 км и это здорово помогает, во-первых, нашей спортивной двойке, не приспособленной абсолютно к спокойной воде, во-вторых, тяжёлой четвёре, которая хоть и ходит быстро по рекам, но сейчас впереди два матроса, которые гребут через раз и занятие это им надоело, о чём и спешат обрадовать капитанов – Тимофея и меня. Кожим это, как говорит Эдик, чеченский вариант, то есть если сел в трамвай, то езжай до конца.

Нормально так доезжаем до каменного распадка между двумя грядами скал, здесь высокий берег, берёзы косматые и горбатые, и рыбка водится, особо останавливаться правда никто не хочет, ну так, на ночь, а Пётр даже уверенно заявил, что по такой погоде он останется на днёвку, если только прекратится дождь! О как! Скомандовал типа. Адмирал пожал плечами, а наутро бац! – и солнечное небо, заказывали? Нда, бойтесь своих желаний, а вдруг сбудутся? Но это так, к слову. Остались, затеяли баню и берег тихо охнул, когда два наших молодца свалили сухую необъятную лиственницу. На дрова, на баню... По традиции полезли на скалы, вид излучины Кожима, широкой, поворачивающийся к нам боком, сияющей и искрящийся под солнцем приковал нас надолго. Куда там фоткать!остаться тут на скалах смотреть бесконечно и пусть снежком зимой заносит, весной размораживает, хорошо наверху!

14. Однажды мы решили заблудиться. Мы – это Тим, Пётр и я. Оставили рьяных рыбачков на скальном берегу и уматали за грибами. Чья там вышла непонятка, теперь уже не узнать, только в я в азарте обрушившийся лошадиной черники, Тим в азарте не менее обрушившихся подосиновиков, которые конечно, толпой стояли, и Пётр, который всё хотел, и чернику, и подосиновики, и фотографические шедевры, упилили на горку, под горку и стоим, думаем, где ж наш лагерь? Нашли всётаки лагерь, и катик на берегу, искупались в нашей дружелюбной речке, получили фитиль от адмирала, и...

а что может быть лучше, чем плутануть в незнакомом лесу и выйти домой?

Это был уже самый конец маршрута. Через пару дней мы дошли до станции "Кожим" и на кукушке уехали до Печоры.

15. Как всё началось и чем закончилось? Когда всё началось? Я не могу запомнить дня начала.... Возможно ли вообще отделить события друг от друга? Вряд ли, если что и ставит в дороге вехи, так это люди. Всё сливается в бесконечную дорогу. Это минус таких походов и надо не забыть предупредить новичков, которые думают, что каждая дорога уникальна и стремятся найти следующую, ещё более уникальную.

Вспоминать - значит восстанавливать близость. Получились фрагменты, но уж таков жанр, а потом, и вся жизнь, - своя или чужая, в сущности - лоскутное одеяло и когда вспоминаешь, в руках куски.